| |
|
Пост-модерн: ближе к полу |
 Несколько лет назад было бы невозможно предсказать, что слову «ретро»
станет синонимом слова «модерн», оба из которых являются терминами,
относящимися к планировке и композиции. Однако именно это и произошло.
Вкусы людей изменились, и в настоящее время архитекторы все большее
предпочтение отдают дизайну домов послевоенных лет - 1950-1975. - восхищаясь и
копируя их стиль.
Архитекторов привлекает архитектура послевоенных зданий по нескольким
причинам. Дома того периода были более компактными, чем сооружения
довоенных модернистских дизайнеров, отчасти из-за того, что семьи,
переставшие нанимать домашнюю прислугу, могли превратить все
пространство в открытые помещения, обходясь без коридоров и проходных.
Границы между комнатами ранее существовали для уединения, по крайней
мере в Великобритании. Отопление почти во всех домах вплоть до Второй
мировой войны было примитивным, а в некоторых американских штатах с
холодными зимами люди не могли позволить себе даже такого простого
теплоснабжения.
Раньше англичанам приходилось закрывать двери во избежание сквозняков, задувавших через изящные, но малоподходящие для такой погоды подъемные окна. В домах же нового поколения существовали многочисленные варианты внутреннего отопления, в том числе такое новшество, как теплые полы.
Открытая планировка предоставляла свободные пространства, так как более непринужденный стиль жизни создавал проблему при выборе «лучшей» комнаты в старинных владениях. Дизайнеры Мэри и Рассел Райт в 1950 году писали: «Дочь оставляет свои туфли под диваном, сын приносит в комнату молоко и печенье вместе с учебником математики, а глава семьи забрасывает ноги на кофейный столик.
Компания подростков превращает комнату в поле битвы. Даже в спокойный вечер взрослые могут прожечь ковер и устроить потоп. В большинстве современных гостиных просто невозможно жить». Стремление к функциональному использованию различных пространств ознаменовало собой размещение мебели в виде группы отдельных предметов, иногда с низкими перегородками между комнатами или полупрозрачными стеллажами для увеличения границ между комнатами.
Гостиная всегда занимала центральное место в доме и обычно прилегала к столовой; обе эти комнаты по возможности граничили с кухней посредством полупрозрачных стеллажей и кухонных шкафов. Традиционный «тройной гарнитур» состоящий из дивана и пары каминных кресел, был заменен другими видами диванов и более легкими креслами. К середине 1950-х гг. благодаря телевидению изменилась роль каминов, а расположение мебели стало вызывать серьезные проблемы у дизайнеров.
Английский критик Дайяна Роунтри в 19б4 году писала: «Есть что-то в сером цвете телевизионных экранов и его уменьшенном изображении, из-за чего он едва ли может служить центром интерьера. Большинство имеющихся в продаже шкафов совершенно не вписываются в интерьер.
Поэтому не стоит акцентировать и привлекать к ним внимание симметричными декоративными деталями, как к камину... благодаря выразительному орнаменту в виде плюща такая мебель выделяется на фоне всех предметов мебели кубической формы, напоминающих коробку». Многие дизайнеры в 1930-е гг. экспериментировали с данными формами, но они не получили широкого распространения за пределами архитектурного дизайна. В настоящее время авторы книг и журнальных статей останавливают на них свой выбор.
В связи с прекращением найма домашней прислуги произошли также и другие нововведения в планировке. В компактных новых домах больше не приходилось ставить заграждения для кухни и других служебных помещений со стороны сада, и впервые кухня была включена в состав жилого пространства. Уже не было ничего постыдного в том, что хозяйка дома сама готовила пищу, а кухня стала чем-то вроде витрины.
В своем Руководстве по комфортабельному образу жизни в 1950 году Мэри и Рассел Райты пропагандировали мебель и посуду для «комфортабельного образа жизни», считая, что «очень часто комфорт, простота и непосредственность приносятся в жертву несбыточной мечте, из-за которой жизнь в доме становится слишком «строгой» и не приносит удовлетворения.
Вместо того чтобы объединять семью, обстановка в доме заставляет подростков идти в придорожные закусочные за развлечением, мужей — в кинотеатр или местный ресторанчик, чтобы отдохнуть после работы, а встреча с друзьями превращается в настоящую пытку».
Райты показали американцам, как внести неформальный стиль «пикника» в домашнюю обстановку с использованием менее «строгой» мебели и деталей интерьера. Их книга стала одним из первых призывов к равенству супругов в распределении домашних обязанностей, несмотря на то, что в тот период женщины снова вернулись к своей традиционной роли матери и хранительницы очага. Маленькие дети стали принимать большее участие в жизни других обитателей дома, чем раньше, когда им отводились отдельные детские комнаты, а взрослые использовали собственные спальни для работы и отдыха.
Теперь же эти комнаты превратились в жилые помещения. Значительным изменениям подверглась связь между домом и садом. Большие окна, ставшие возможными отчасти благодаря хорошему отоплению, предоставляли гораздо больший обзор, но в мягком калифорнийском климате границы между интерьером и экстерьером полностью стирались, и человек оказывался в райском уголке, который можно было найти на виллах эпохи Регентства. По совету американского садового дизайнера Томаса Черча из его книги Сады для людей (1944), архитекторы создавали внешний дизайн с учетом игр для детей, число которых в тот период резко возросло, и всевозможных развлечений и пикников на открытом воздухе вокруг бассейна в освещенном ночном саду.
В качестве внутреннего убранства дома стали пользоваться популярностью вьющиеся растения, которые в 1930-е годы были почти диковинкой. В США из-за консерватизма строителей и покупателей загородных домов многие из них не могли предоставить всех удобств. Архитектор Джозеф Хаднат в 1949 году писал об «огромном количестве коттеджей на мысе Код, которых до сих пор пруд пруди в Новой Англии». Тем не менее внутри этих домов новое поколение послевоенных домовладельцев ожидало найти все современные удобства. Статья Хадната носила название «Дом в эпоху постмодернизма», ставшее первым в истории примером использования данного термина; и автор пришел к выводу, что слабое подражание традиционным формам отвечало духовным нуждам, которые станки и машины сами по себе не могли удовлетворить.
Вероятно, в скрытой критике архитектора-изобретателя Бакминстера Фуллера подразумеваются именно такие, чисто механизированные дома. Большую роль сыграли отзывы специалистов в журнале Искусство и архитектура (издававшемся в Калифорнии с 1945 года) благодаря серии разрекламированных в нем Домов социологического исследования; в том числе дома работы Чарльза и Рэя Имсов в Санта-Монике и других зданий, построенных по проектам Крэйга Элвуда, Рафаэля Сорриано и Пьера Ке-нига. В этих архитектурных сооружениях технологии играют второстепенную, хотя и немаловажную роль.
К середине 1950-х гг. сталь преобладает среди строительных материалов, хотя, по мнению Кенига, «Сталь нельзя использовать просто как строительный материал. Она не вписывается в жизнь». Обнажение мест стыка внутри и снаружи сооружения к тому же является дорогостоящей задачей для строителей, поэтому, несмотря на привлекательность таких домов на фотографиях Джулиуса Шульма-на, мало кто из архитекторов подражал им.
Составители журнала Красивый дом (House Beautiful) с предубеждением относились к европейскому модернизму, о чем свидетельствует строгая упорядоченность Фарнсу-орт Хауса, построенного по проекту Миса ван дер Роэ; онипропагандировали сугубо американские формы с их более упрощенным образом жизни. Один из рассказов этого журнала за 1946 год назывался «Я боюсь послевоенных домов», напечатанный с целью побудить малодушных американцев перебороть свои страхи.
И в Великобритании, и в США жилые дома того времени с большими окнами, свободной планировкой и иногда плоскими крышами несли в себе признаки социальных отличий. Владельцы подобных домов ставили себя выше обычных провинциальных жителей, и в 1956 году критик Уильям Уайт обозначил данное явление как Organisation Man — «целый лес телевизионных антенн, автомобилей с откидным верхом... розовых абажуров в окнах». Стандартный американский загородный дом, отделенный от других мшистым рвом, исключал всякую возможность уединения. В I960 году редактор журнала Красивый дам Элизабет Гордон задала читателям вопрос: «Газон перед вашим домом принадлежит вам или вашим соседям?» В начале 1960-х гг. рекламная кампания безуспешно попыталась склонить американцев к выбору одноэтажных домов с более компактными внутренними двориками во избежание «провинциальной небрежности» и для возможности уединения обитателей на открытом воздухе.
Огромное влияние на дизайн домов в США оказал венгерский архитектор Марсель Брейер, приехавший из Англии в 1937 г. В 1949 г. он выставил один из своих домов в Музее современного искусства в Нью-Йорке. В доме с большой покатой крышей стоял декоративный каменный камин, а стены выложены деревянными панелями. Эти особенности характерны для выдающегося американского представителя модернизма Фрэнка Ллойда Райта, но в процессе создания серии домов по частным заказам Брейер проявил дизайнерские хитрости, которые приобрели гораздо большую популярность, чем строгий модернизм Ми-са. В 1956 г. Брейер писал: «Наряду с прозрачностью конструкций также необходима прочность... так как полная прозрачность исключает такие понятия, как уединение, отражение поверхностей, переход от порядка к беспорядку; декорации должны служить незаметным фоном для вас, для вашей повседневной жизни».
В Великобритании превыше всего ценилось уединение. Нередко дома втискивались вплотную друг к другу на месте садов просторных викторианских домов или участков бомбардировок. С 1950-х гг. работники строительной компании SPAN достраивали террасы по проекту архитектора Эрика Лайенса к небольшим современным домам и квартирам. Их планировка отличалась тем, что общая территория отводилась под сад и жилое пространство, а автостоянка находилась на некотором расстоянии от дома.
Другие архитекторы, такие, какУэйтс, последовали данному примеру, хотя и не добились таких же результатов; и на всей территории Великобритании можно найти большое количество характерных для 19б0-х гг. домов, заменивших стандартные провинциальные дома, соединенные друг с другом и преобладавшие в первой половине 20 века.
Как и в США, британские послевоенные дома отличались используемыми материалами, в частности различными видами строевого леса. Типичный для 1950-х гг. дом имеет слегка изношенный внешний вид, появившийся из-за нехватки строительных материалов. Бетон, популярный в 1930-е гг., применялся редко, за исключением отдельных бетонных блоков. Снова вошел в моду кирпич, но теперь предпочтение отдавалось темно-красным и светло-красным оттенкам, а не общепринятому красному акценту в центральной части сооружения. Дома редко строились с экспериментальной целью, подобно Домам социологического исследования, а сталь стала пользоваться спросом лишь после 1968 г. и часто применялась для подражания американским архитектурным стандартам.
Поздняя работа Ле Корбюзье, Особняки Жаупь в Нёйи близ Парижа (1952-54 гг.), сыграли важную роль в развитии «Нового брутализма», свободного архитектурного направления, в котором высоко ценились материалы «как они есть», благодаря чему выделялись цвет и структура; такой стиль побуждал молодых архитекторов отойти от декоративного «Современного» стиля, на который оказывал влияние скандинавский модернизм, преобладавший в период проведения Британского фестиваля 1951 г. При создании особняков Жауль, использовалась грубая кладка кирпичей, которая перемежалась с бросающимися в глаза полосами грубого бетона (beton brut), идущих перпендикулярно уровню пола и внутренним сводам, отделанным красными изразцами.
Но было достаточно сложно, даже с использованием вышеуказанных материалов и конструкций, придать городским сооружениям провинциальный облик. В некоторых британских домах, встречалась массивная бетонная встроенная мебель и вращающиеся двери в центре дома. Британские загородные послевоенные дома почти всегда были по размеру меньше, чем американские или европейские, и попытки придать им большие размеры в современном стиле почти всегда оказывались неудачными.
Однако не все спроектированные архитекторами дома соответствовали современному стилю, некоторые классические дизайнеры, такие, как Реймонд Эрит и Френсис Джонсон, к тому времени вышедшие из моды, сумели удовлетворить вкусы традиционно настроенных клиентов и создали свой стиль, в котором прослеживается влияние позднего Георгианского периода. Такой же изобретательностью отличались их американские коллеги, например Филипп Трэммел Шульц из Атланты, отдававший предпочтение стилю барокко. Классические архитекторы, как правило, строили загородные дома, соединенные общей стеной, но все они ценили городские особенности георгианского стиля. Они стремились внести ценный вклад в историческое городское наследие, стараясь удовлетворить современные вкусы тонким разнообразием городских форм.
В послевоенный период детали внутреннего убранства дома стали пользоваться большим вниманием у населения. В 1950-е гг. в США и Великобритании приобрели популярность скандинавская мебель и ткани, которые неоднократно имитировались. Экспозиции в Музее современного искусства в Нью-Йорке и художественной галерее Уайтчепл в Лондоне помогали потребителям сделать «правильный» выбор, а в Великобритании члены Совета дизайнеров удостаивали официального признания изделия, сочетавшие в себе практичность и привлекательный внешний вид. «Органичный» стиль мебели, который рекламировался в США в годы войны, можно проследить в стульях и столах, созданных по дизайну Эро Сааринена; стульях из клееной фанеры с двойной кривизной, спроектированных Чарльзом и Рэем Имсами до их серии мебели из алюминия; в датской мебели, работы Арне Якобсена, например в стуле «Муравей», а также в более сдержанных английских аналогах работы Робина Дея, в том числе почти универсальном стуле «Полипроп» с его характерным сиденьем из литого пластика.
Ткани отличались яркими и несколько «легкомысленными» расцветками. В 19б0-е гг. большое влияние оказывал броский итальянский дизайн, с его яркими красками и использованием новых видов пластмасс. В конце этого десятилетия некоторые дизайнеры-классики модернизма, популярные в 1920-е гг., снова вошли в моду, сочетая элементы своего стиля с современными тенденциями, и поэтому некоторые дома напоминали экспонаты музея дизайна. И все же в послевоенные годы было модным обставлять абсолютно современные комнаты мебелью, с элементами античного и современного искусства. Британский журнал Дом и сад регулярно публиковал варианты сочетания стилей в интерьерах, в том числе изображал предметы мебели Викторианской эпохи, которые считались дешевыми и «забавными». Ими восхищались богемские художники, на творчестве которых не отразилось всеобщее осуждение викторианских вкусов. Их стиль прекрасно контрастировал с упрощенностью современного дизайна.
Помимо радикальных перемен в планировке домов, изменению подверглась мебель для сидения В 1960-е гг. вошла в моду мебель, ближе расположенная к уровню пола, на внешний вид которой, возможно, оказал влияние японский образ жизни. К концу этого десятилетия молодежь привыкла сидеть на разбросанных на полу подушках, набитых частицами пенорезины, либо на пуфиках, заполненных шариками растянутого полистирола. Разумеется, все остальные детали интерьера также располагались в непосредственной близости к полу, встроенные внизу книжные полки предоставляли больший обзор, а картины висели на такой высоте, чтобы можно было их увидеть, не вставая с места. «Опущенное» место для сидения, или «место для разговора», с гармонирующими подушками на длинных диванах, лучше подчеркивало основную общественную роль комнаты; таким образом, каждое отдельное сиденье сочеталось с общим ансамблем.
В Великобритании сеть магазинов «Хабитат», основанная Теренсом Конрадам в 1964 г., позволила домовладельцам со скромными доходами отойти от стандартных изделий и приобретать простую, практичную мебель без наценки за утонченный дизайн. Вероятно, самым значительным изменением, начавшимся в 1960-е гг., было повторное открытие роли кухни, но не как пространства, прилегающего к столовой, а в качестве функционального центра всего дома. Это проявилось в интерьерах фермерских домов, с мебелью из очищенной от коры сосны и ярко раскрашенными чугунными горшками и кастрюлями. Беспорядок уже не считался чем-то запретным, поскольку выглядел гораздо более естественным.
Неожиданным явлением культурной революции 1960-х стали требования, предъявляемые рационализмом и технологиями архитектуры того времени. Мебель с аккуратными, прямоугольными, геометрическими формами казалась неуместной на фоне вошедших в моду цветочных узоров, и архитекторы вновь проявили свои романтические пристрастия, упорно предпочитая органические формы и естественные материалы. Геодезические купола Бак-минстера Фуллера, воспринимаемые их создателем как средство объять весь мир с помощью новых технологий, были приспособлены хиппи в качестве самодельного жилья в заброшенных районах западных американских штатов.
Венский эмигрант Бернард Рудофски в 19б4 году организовал в Нью-Йорке знаменитую выставку под названием «Архитектура без архитекторов», на которой представил неподписанные макеты традиционных зданий, тем самым поддерживая идею о том, что профессиональные архитекторы, по-видимому, утратили умение создавать здания, которые надолго войдут в историю.
Молодой английский архитектор Кристофер Алексан-дер, в 19б0-е гг. переехавший в Беркли, начал издавать серию книг, в которых с тоской оглядывался на то, что называл «качеством без названия», которое придавало домам во всем мире одушевленность. По его мнению, архитектурные навыки становятся препятствием для возрождения этого «качества», и обычные люди могут запросто спланировать и построить свой дом.
Норвежский историк и архитектор Кристиан Нор-берг-Шульц познакомил своих коллег с философией Мартина Хайдеггера и проповедуемой им загадочной связью между строительством дома и состоянием «возвышенного обитания на земле», в таких книгах, как Концепции в архи-текгпуре (19бЗ). Эти и другие теоретики современной архитектуры в большинстве своем критиковали существующие в ней тенденции, наряду с этим предоставляя ключ к пониманию творческого мышления архитекторов, которые пришли к тем же выводам интуитивно.
Мистическое восприятие камина как центра дома противоречило технологическим достижениям в системе отопления, а пристрастие модернистских архитекторов к встроенной мебели можно было представить в новом свете как продолжение древней традиции с кроватями-гардеробными и местечком у камина. Современные архитекторы, первоначально отвергавшие классические традиции, впоследствии стали более терпимы к ним, и теперь можно было встретить дома, примитивные по выбору строительных материалов и пространственному расположению предметов интерьера.
Кроме того, сохранение старинных зданий, в особенности домов викторианского периода с террасами, которые ранее считались не подлежащими восстановлению, в 19б8 году во всей стране внезапно приняло характер навязчивой идеи, и в результате полностью прекратилось строительство высотных зданий. На протяжении 19б0-х специалисты в области дизайна рекомендовали с целью модернизации интерьеров убрать камины, лепные украшения и другие декоративные элементы. На подходе были новые тенденции, согласно которым архитекторы соединяли передние и задние комнаты с использованием более темной цветовой гаммы для подчеркивания неовикторианского ощущения хаоса.
http://attik-design.com
|
Новогодняя цена!
C 224 б.н.
Цена: 1155 грн.
(2008/2+31+120=1155)
Стол компьютерный без надставки.
Производство: Compas
Размер:1500х1100х750 мм .
Цвет:бук, яблоня. вишня.
Стол компьютерный без надставки
Столы есть в наличии >>>
|
Акции!
|
 Делая покупку на Перестройке.com.ua в период с 19 до 31 декабря 2008 года, Вы автоматически становитесь участниками акции «Новый год для сирот»! 1% от прибыли с каждой покупки компания направляет на приобретение подарков для детей-сирот Детского социально-реабилитационного центра «Детская надежда».
Благодарим всех наших покупателей за участие в акции и желаем счастливых Новогодних праздников! Подробнее об акции "Новый год для сирот!" >>>
|
|
|
